Идентификация серотипов и анализ антибиотикорезистентности изолятов Listeria monocytogenes, выделенных из продукции животного происхождения за период с 2021 по 2024 г.

ВВЕДЕНИЕ

Listeria monocytogenes – это грамположительная подвижная факультативно анаэробная палочка, не образующая спор и капсул и вызывающая листериоз – смертельно опасное заболевание, проявляющееся в числе прочего поражением центральной нервной системы и менингоэнцефалитом. В группе высокого риска находятся дети, в первую очередь новорожденные, беременные женщины (вероятность гибели плода) и пожилые люди. У здоровых людей L. monocytogenes вызывает легкие симптомы. Для людей с иммунодефицитом и хроническими заболеваниями листериоз представляет серьезную угрозу, поскольку может привести к сепсису и другим осложнениям [1][2][3][4].

Данный микроорганизм широко распространен в наземных и водных экосистемах, передаваясь животным и человеку как напрямую, так и косвенно через употребление контаминированных продуктов питания или воды. В основном заражение L. monocytogenes осуществляется алиментарным путем, при этом листериоз, по данным Всемирной организации здравоохранения, является одним из наиболее тяжелых заболеваний пищевого происхождения, имея самые высокие показатели летальности среди пищевых инфекций (свыше 20%) [5][6][7].

Бактерии L. monocytogenes могут адаптироваться к различным условиям: выживать при температуре ниже 7 °C, при низких значениях pH и высоких концентрациях солей. Кроме того, листерии способны образовывать биопленки, что позволяет им не только сохраняться в условиях производства пищевой продукции, но и накапливаться, даже если изначально их концентрация была невелика. В число продуктов животного происхождения высокого риска контаминации L. monocytogenes входят мясные полуфабрикаты и готовые к употреблению мясные продукты, в том числе в вакууме, молочная продукция, включая мягкие сыры, и рыбная продукция холодного копчения. Особый риск представляют охлажденные готовые к употреблению продукты [8][9][10].

Заболевание регистрируют более чем в 65 странах мира на всех континентах. Количество зафиксированных случаев в год составляет 0,1–10,0 на 1 млн человек, в зависимости от страны [9][11].

В странах Европейского союза и Европейской экономической зоны (ЕС/ЕЭЗ) в 2023 г. сообщалось о 2993 подтвержденных случаях (0,67 случая на 100 000 населения), что является самым высоким годовым показателем с 2007 г. Пик заболеваемости приходится на летние месяцы, при этом количество случаев ежегодно растет, показывая статистически значимый рост и тенденцию к увеличению [12][13].

Анализ эпидемиологии листериоза демонстрирует, что большинство спорадических случаев и все крупные эпидемические вспышки ассоциируются с изолятами возбудителя, принадлежащими к первым двум филогенетическим линиям, обозначенным как I и II. Всего в рамках вида L. monocytogenes выделяют четыре филогенетические линии, различающиеся по генетическим и фенотипическим характеристикам.

Традиционно различают пять серогрупп: I (серотипы 1/2a и 3a; при этом 3а редко вызывает клинические проявления); II (серотипы 1/2b, 3b и 7); III (серотипы 1/2c, 3c; при этом 3с – крайне редкая форма); IV (серотипы 4b, 4d и 4e; при этом роль 4е в развитии заболеваний незначительна); V (серотипы 4ab, 4a, 4с, которые практически не вызывают клинических признаков).

Серотипы листерий, классифицируемые на основании вариаций соматических (О) и жгутиковых (Н) антигенов, демонстрируют существенные различия в своем эпидемическом потенциале и патогенности. Эти различия обусловлены неоднородностью антигенного строения, что позволяет серотипам адаптироваться к различным условиям окружающей среды и взаимодействовать с иммунной системой хозяина [3][5][6][14][15].

На основе молекулярного типирования L. monocytogenes подразделяют на следующие серогруппы: IIa (серотипы 1/2a и 3a), IIb (серотипы 1/2b, 3b), IIc (серотипы 1/2c, 3c и 7) и IVb (серотипы 4b, 4d и 4e) [12][16].

Листериоз у людей чаще всего вызывают серотипы 1/2a, 1/2b и 4b, которые составляют более 90% выявляемых изолятов. При этом серотип 4b ассоциируется с большинством крупных вспышек листериоза, что позволяет сделать вывод о его высокой опасности. Вместе с тем подавляющая часть изолятов, принадлежащая к серотипам 1/2, широко распространена в пищевой продукции и экологических нишах обитания листерий. В частности, серотип 1/2а наиболее часто выявляют в продуктах питания [6][17][18][19].

В Российской Федерации число случаев листериоза и процент летальных исходов также ежегодно растет (отмечается увеличение тяжелых и среднетяжелых форм заболевания), несмотря на тот факт, что в целом листериоз регистрируется на уровне единичных случаев [2][10].

Так, согласно государственным докладам Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, в 2021 г. в РФ заболеваемость листериозом составила 45 случаев¹; в 2022 г. – 81 случай, из них 14 с летальным исходом², в 2023 г. – 100 случаев, из них 18 с летальным исходом³, в 2024 г. – 208 случаев, из которых 49 закончились летальным исходом⁴. Основное число заболевших регистрируют ежегодно в крупных городах (в Москве и Санкт-Петербурге), при этом выраженных сезонных колебаний заболевания не установлено [1].

Высокий уровень летальности при листериозе требует своевременного начала лечения, а именно применения антибиотиков. Что касается восприимчивости к антимикробным препаратам, L. monocytogenes, несмотря на широкое распространение в окружающей среде, в целом демонстрирует относительно низкие показатели резистентности, однако последние исследования свидетельствуют о приобретении устойчивости к антибиотикам штаммов листерий, в том числе выделенных из пищевой продукции [3][16][20][21][22].

Вместе с тем антибиотикорезистентность в настоящее время рассматривается как одна из основных угроз глобальному здравоохранению, для борьбы с которой объединились Всемирная организация здравоохранения, Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций, Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде и Всемирная организация здравоохранения животных в рамках концепции «Единое здоровье» [23][24][25].

С целью борьбы с устойчивостью к антимикробным препаратам в РФ в 2017 г. была утверждена Стратегия предупреждения распространения антимикробной резистентности в Российской Федерации на период до 2030 года⁵. Кроме того, в 2024 г. был утвержден План мероприятий на 2025–2030 гг. по реализации указанной стратегии⁶, определивший нормативно-правовое регулирование, информирование населения, системный мониторинг и прочее.

Таким образом, актуальность работы обусловлена важностью мониторинга распространения L. monocytogenes путем исследования пищевой продукции с целью отслеживания эпидемиологических путей распространения возбудителя, в том числе обладающего резистентностью, предотвращения его передачи человеку и возникновения вспышек листериоза.

Новизна работы представлена результатами исследования образцов животноводческой продукции из трех регионов Центральной России (Владимирская, Костромская и Ивановская области) с последующим выделением изолятов L. monocytogenes, типированием с помощью полимеразной цепной реакции в режиме реального времени (ПЦР-РВ), определением устойчивости к антибактериальным препаратам и оценкой динамики антибиотикорезистентности.

Цель работы – идентификация серотипов и анализ антибиотикорезистентности изолятов L. monocytogenes, выделенных из продукции животного происхождения в период с 2021 по 2024 г.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Работу проводили в отделе микробиологических исследований Владимирской испытательной лаборатории ФГБУ «ВНИИЗЖ», были проанализированы 77 изолятов L. monocytogenes, выявленных в продукции животного происхождения в 2021–2024 гг.

Реактивы и питательные среды: бульон Фрейзера для первичного обогащения (Merck KGaA, Германия), бульон Фрейзера для вторичного обогащения (Merck KGaA, Германия), агар Агости – Оттавиани (Merck KGaA, Германия), агар Оксфорд (Merck KGaA, Германия), триптон-соевый агар (ФБУН «Государственный научный центр прикладной микробиологии и биотехнологии», Россия), агар Мюллера – Хинтона (ФБУН «Государственный научный центр прикладной микробиологии и биотехнологии», Россия).

Микробиологический анализ проводили по ГОСТ 32031-2022 «Продукты пищевые. Методы выявления бактерий Listeria monocytogenes и других видов Listeria (Listeria spp.)»⁷.

Навеску продукта (25 г) вносили в стерильный пакет с 225 см³ бульона Фрейзера для первичного обогащения, гомогенизировали 1 мин и инкубировали при температуре (30 ± 1) °С в течение (25 ± 1) ч. Материал после первичного обогащения (0,1 см³) помещали в 10 см³ бульона Фрейзера и инкубировали при температуре (37 ± 1) °С в течение (24 ± 2) ч.

После инкубации образцы пересевали с помощью бактериологической петли параллельно на поверхность двух плотных селективных сред (агар Агости – Оттавиани, агар Оксфорд) и культивировали при температуре (37 ± 1) °С в течение 24–48 ч, контролируя наличие роста характерных для бактерий рода Listeria колоний.

Колонии с ростом, характерным для бактерий рода Listeria, пересевали на поверхность триптон-соевого агара с дрожжевым экстрактом для получения изолированных колоний и инкубировали при температуре (37 ± 1) °С в течение (24 ± 3) ч.

Вместе с тем осуществляли ускоренную идентификацию выделенных микроорганизмов с помощью времяпролетной масс-спектрометрии (Autof MS1000, Autobio Diagnostics Co., Ltd, Китай), а также путем определения подвижности культур, окраски по Граму и проверки каталазной активности.

Определение антибиотикорезистентности. Тестирование чувствительности к антимикробным препаратам изолятов L. monocytogenes проводилось диско-диффузионным методом согласно методическим указаниям МУК 4.2.1890-04 «Определение чувствительности микроорганизмов к антибактериальным препаратам»⁸.

Антибиотики (бумажные диски производства ФБУН «Санкт-Петербургский НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера, Россия): азитромицин 15 мкг, амикацин 30 мкг, амоксициллин 20 мкг, ампициллин/сульбактам 10 мкг, бензилпенициллин 10 ЕД/6 мкг, ванкомицин 30 мкг, доксициклин 30 мкг, имипенем 10 мкг, канамицин 30 мкг, левофлоксацин 5 мкг, меропенем 10 мкг, норфлоксацин 10 мкг, рифампицин 5 мкг, сульфаметоксазол/триметоприм 23,75/1,25 мкг, стрептомицин 10 мкг, тетрациклин 30 мкг, хлорамфеникол/левомицетин 30 мкг, цефазолин 30 мкг, цефуроксим 30 мкг, эритромицин 15 мкг.

Выбор антибактериальных препаратов был обусловлен тем, что при терапии для животных, а также при лечении листериоза у человека используют пенициллины (ампициллин, бензилпенициллин, пенициллин, амоксициллин) часто в сочетании с аминогликозидами (гентамицин, стрептомицин). Альтернативными антибиотиками (препараты второй линии лечения) могут выступать: сульфаметоксазол/триметоприм, макролиды (эритромицин), фторхинолоны (левофлоксацин), тетрациклины (тетрациклин, доксициклин), карбапенемы (меропенем, имипенем), рифампицин и ванкомицин. Таким образом, обнаружение устойчивости к указанным препаратам может ограничить возможности лечения, особенно для пациентов, имеющих аллергические реакции на ряд антимикробных препаратов [5][16][21][22][26].

Для оценки антибиотикорезистентности применяли бактериальную суспензию с оптической плотностью 0,5 по стандарту МакФарланда, приготовленную из суточной культуры изолятов L. monocytogenes, выросшей на агаре Мюллера – Хинтона.

Плотность суспензии измеряли с помощью денситометра (VITEK® bioMérieux модель Densichek, Франция), затем инокулировали ее в стерильные чашки Петри на подсушенную поверхность триптон-соевого агара с помощью стерильного хлопкового тампона штриховыми движениями без промежутков. После аппликации дисков с антибиотиками (4 диска на 1 чашку Петри) чашки Петри инкубировали при 37 °С в течение (18 ± 2) ч. Зоны задержки роста микроорганизмов вокруг дисков измеряли с точностью до 1 мм.

Оценку результатов осуществляли с помощью российских рекомендаций «Определение чувствительности микроорганизмов к антимикробным препаратам» (МАКМАХ, версия 2025-01), подготовленных на основе рекомендаций Европейского комитета по определению чувствительности к антимикробным препаратам (EUCAST) [27][28].

Поскольку рекомендации EUCAST не предусматривают критериев интерпретации антибиотикорезистентности для L. monocytogenes по всему перечню используемых в данном исследовании антимикробных препаратов, пограничные значения зон задержки роста для большинства антибиотиков были основаны на данных для Staphylococcus spp. Для анализа чувствительности листерий к ванкомицину и стрептомицину были использованы значения для Enterococcus spp. [5][16][29][30].

ПЦР-РВ. Для выделения ДНК в работе использовали комплект реагентов «РИБО-преп» (ФБУН ЦНИИ Эпидемиологии Роспотребнадзора, Россия) согласно инструкции производителя.

Серологические группы L. monocytogenes были идентифицированы согласно методическим рекомендациям по дифференциации генома бактерии серогрупп (1/2а, 3а), (1/2с, 3с) и (4b, 4d, 4е) в продукции животного происхождения с помощью ПЦР-РВ, разработанным в ФГБУ «ВНИИЗЖ».

Серогруппу IIa (серотипы 1/2a и 3a) идентифицировали амплификацией фрагмента гена lmo0737; гены lmo0737 и lmo1118 позволяли идентифицировать серогруппу IIc (серотипы 1/2c, 3c); серогруппу IVb (серотипы 4b, 4d и 4e) определяли амплификацией гена ORF0799. Праймеры были изготовлены по заказу НПК «Синтол» (Россия).

В качестве положительных контролей использовали следующие штаммы:

– серотип 1/2а (ПКО1) – ДНК L. monocytogenes № 15 (ФГБНУ «Федеральный исследовательский центр вирусологии и микробиологии», ФГБНУ ФИЦВиМ, Россия);

– серотип 1/2с (ПКО2) – ДНК L. monocytogenes 5348 № 20 (ФГБНУ ФИЦВиМ);

– серотип 3а (ПКО3) – ДНК L. monocytogenes № 39 (ФГБНУ ФИЦВиМ);

– серотип 3с (ПКО4) – ДНК L. monocytogenes № 46 (ФГБНУ ФИЦВиМ);

– серотип 4b (ПКО5) – ДНК L. monocytogenes АТСС 19115 (ФБУН «Государственный научный центр прикладной микробиологии и биотехнологии», Россия);

– серотип 4d (ПКО6) – ДНК L. monocytogenes 10888 № 72 (ФГБНУ ФИЦВиМ);

– серотип 4e (ПКО7) – ДНК L. monocytogenes 19118 № 75 (ФГБНУ ФИЦВиМ).

Нуклеотидные последовательности праймеров и зонда для дифференциации участков генома L. monocytogenes серогрупп (1/2а, 3а), (1/2с, 3с) и (4b, 4d, 4е) представлены в таблице [14][19].

При приготовлении реакционной смеси использовали следующие объемы компонентов в расчете на одну пробу: 10× ПЦР буфер Б – 2,5 мкл; dNTP 2,5 мМ – 2,5 мкл; MgCl₂ 25 мМ – 2,5 мкл; смесь праймеров и зонда (10 пкмоль/мкл каждого) – по 0,5 мкл; SynTaq ДНК-полимераза 5 Е/мкл – 0,2 мкл; ddН₂О – 11,8 мкл (набор реагентов для проведения ПЦР-РВ производства НПК «Синтол», Россия).

ПЦР-РВ проводили в термоциклере (модуль CFX, С1000 Touch, Bio-Rad Laboratories, Inc., США) в объеме 25 мкл, содержащем 20 мкл смеси и 5 мкл ДНК изолятов L. monocytogenes.

Протокол включал в себя прогрев реакционной смеси при 94 °С в течение 3 мин, 40 циклов с денатурацией при 94 °С в течение 20 с, отжигом при 58 °С 30 с и элонгацией при 72 °С 25 с, а затем завершение реакции при 72 °С в течение 10 мин.

Статистическую обработку результатов исследования осуществляли c помощью программы Microsoft Excel.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

В ходе исследований образцов продукции животного происхождения за период с 2021 по 2024 г. было обнаружено 77 изолятов L. monocytogenes (12 изолятов в 2021 г., 22 изолята в 2022 г., 22 изолята в 2023 г., 21 изолят в 2024 г.).

На рисунке 1 представлена графическая интерпретация распределения частоты выявления изолятов бактерии L. monocytogenes в продукции животного происхождения. Чаще всего патоген обнаруживали в мясе птицы – 48 изолятов листерий, что составило значительную долю (62%) от общего количества идентифицированных изолятов. Рыба и рыбная продукция, а также говядина и мясные полуфабрикаты из нее также представляли собой значимый источник контаминации L. monocytogenes (16 изолятов – 21% и 10 изолятов – 13% соответственно).

Как показывают данные Европейского агентства по безопасности продуктов питания (EFSA), вспышки пищевых инфекций, вызванных L. monocytogenes, в Европе были обусловлены в основном контаминацией продуктов питания из этих же категорий: мясо бройлеров, говядина, свинина и продукты из них; рыба и рыбные продукты, а также сыры [7].

В рамках данной работы был проведен анализ устойчивости изолятов L. monocytogenes к 20 лекарственным препаратам. Результаты представлены на рисунке 2.

Исследования продемонстрировали высокий уровень устойчивости изолятов L. monocytogenes к ряду антибактериальных препаратов. Так, максимальная частота резистентности наблюдалась к цефуроксиму (100,0%), сульфаметоксазолу/триметоприму (93,5%), норфлоксацину (89,6%), рифампицину (89,6%), левофлоксацину (83,1%), канамицину (41,6%). Вместе с тем все изоляты L. monocytogenes оказались чувствительны к ампициллину/сульбактаму, бензилпенициллину, азитромицину, амикацину, ванкомицину и меропенему.

Полученные данные коррелируют с исследованиями других авторов, которые показывают чувствительность изолятов L. monocytogenes к ампициллину, бензилпенициллину, ванкомицину и резистентность к рифампицину, сульфаметоксазолу/триметоприму, канамицину, норфлоксацину и эритромицину [4][5][22][31]. Кроме того, Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека в рамках государственного доклада за 2024 г. предоставила информацию о резистентности штаммов L. monocytogenes, выделенных из пищевой продукции, к сульфаметоксазолу/триметоприму⁹.

Наши данные и иные результаты, представленные отдельными авторами, подчеркивают важность мониторинга чувствительности L. monocytogenes ввиду роста резистентности к ряду противомикробных препаратов, в том числе к тетрациклину и эритромицину [3]. В рамках проведенной нами работы определено 3,9% изолятов, резистентных к тетрациклину, и 11,7% – к эритромицину.

Наряду с этим ряд исследователей отмечает факт разнообразия генетических профилей L. monocytogenes, обуславливающих вариативность чувствительности к антимикробным препаратам [16].

В ходе проведенных испытаний выявлено, что 98,7% изолятов L. monocytogenes были резистентны более чем к одному антибиотику. Изолятов, устойчивых ко всем исследуемым антимикробным препаратам, не обнаружено.

Результаты экспериментов других авторов подтверждают не только факт резистентности L. monocytogenes, выделяемых из пищевой продукции, как минимум к одному антибиотику, но и показывают увеличение числа штаммов со множественной устойчивостью, представляющей серьезную проблему для современной медицины [5][16][32].

Вместе с тем, как показано на рисунке 3, резистентность к пяти антимикробным препаратам определена у 30 изолятов (38,9%), к шести – у 18 изолятов (23,4%), к четырем – у 12 изолятов (15,6%).

Также в рамках работы было выявлено 2 изолята L. monocytogenes, имеющих устойчивость к восьми антибиотикам (2,6%), и 12 изолятов, обладающих резистентностью к семи антибиотикам (15,6%).

Почти половина выделенных изолятов L. monocytogenes (46,8%) были устойчивы к трем классам антибиотиков (цефалоспорины, сульфаниламиды, фторхинолоны) и рифампицину. Чаще всего изоляты со множественной резистентностью обнаруживались в продукции из мяса птицы.

Впервые о появлении штаммов, невосприимчивых к действию фторхинолонов, сообщалось в начале 1990-х гг., однако до середины 2000-х гг. множественная лекарственная устойчивость среди L. monocytogenes встречалась редко [5].

Рисунок 4 демонстрирует рост числа изолятов L. monocytogenes, резистентных к ряду антимикробных препаратов в рамках одного класса (фторхинолоны), в период с 2021 по 2024 г. Так, в 2024 г. устойчивость изолятов к левофлоксацину (фторхинолон 3‑го поколения) по сравнению с 2021 г. увеличилась на 11,9%. Аналогичные результаты наблюдали и в отношении норфлоксацина (фторхинолон 2‑го поколения) – рост резистентности за четыре года на 20,2%.

Устойчивость к канамицину (аминогликозид 1‑го поколения) в период с 2021 по 2024 г. увеличилась на 5,9%. Отмечен высокий уровень (от 81,8 до 100,0%) резистентности к сульфаметоксазолу/триметоприму и рифампицину (рис. 5).

На следующем этапе работы были идентифицированы серологические группы L. monocytogenes. Значительная доля выявленных в продукции изолятов бактерии данного вида, согласно результатам исследований других авторов, принадлежит к серогруппе IIa, в особенности к серотипу 1/2а, который демонстрирует более высокую адаптивность и устойчивость к дезинфицирующим средствам или другим факторам окружающей среды [3][6][16][32][33]. Вместе с тем, по данным отчета Европейского центра профилактики и контроля заболеваний (ECDC European Surveillance System, TESSy), в 2023 г. наиболее распространенной серогруппой была IVb (47,8%), за ней следовали IIa (41,7%), IIb (9,0%) и IIc (1,6%) [12].

Определение серотипов листерий традиционными серологическими методами требует значительного времени, малоспецифично, кроме того, оно не распространено в РФ из-за отсутствия специфических сывороток. Для установления серогрупп L. monocytogenes ряд авторов рекомендует применять ПЦР-РВ [15][17].

В ходе нашего исследования методом ПЦР-РВ с использованием трех пар праймеров при серологической идентификации 77 изолятов L. monocytogenes было установлено, что 71 изолят (92,2%) принадлежал к серотипам 1/2а, 3а и относился к серогруппе IIa; 4 изолята (5,2%) – к серотипам 1/2с, 3с и серогруппе IIc; 2 изолята (2,6%) – к серотипам 4b, 4d, 4e и серогруппе IVb (рис. 6). Изолят самого опасного серотипа L. monocytogenes 4b был выявлен в мясе птицы, что может представлять потенциальную эпидемиологическую опасность.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В рамках работы было выделено 77 изолятов L. monocytogenes, при этом установлено, что мясо птицы являлось основным источником контаминации листериями, на долю которого приходится 62% от общего числа выявленных изолятов.

Были получены данные, свидетельствующие о растущей резистентности изолятов листерий, включая множественную резистентность.

Изоляты L. monocytogenes имели максимальную устойчивость к цефуроксиму (100,0%), сульфаметоксазолу/триметоприму (93,5%), норфлоксацину (89,6%), рифампицину (89,6%), левофлоксацину (83,1%), канамицину (41,6%). При этом все изоляты были чувствительны к азитромицину, амикацину, ампициллину/сульбактаму, бензилпенициллину, ванкомицину и меропенему.

Подавляющее большинство изолятов L. monocytogenes (98,7%) продемонстрировали устойчивость более чем к одному антибиотику. Так, к пяти антимикробным препаратам обладали резистентностью 30 изолятов (38,9%), к шести – 18 изолятов (23,4%), к четырем – 12 изолятов (15,6%). Также определены 2 изолята (2,6%), имеющие устойчивость к восьми антибиотикам, и 12 изолятов (15,6%) – к семи антибактериальным препаратам.

При анализе полученных данных в период с 2021 по 2024 г. среди изолятов L. monocytogenes был зафиксирован рост резистентности к препаратам из группы фторхинолов: к норфлоксацину (2‑е поколение фторхинолонов) – на 20,2%, к левофлоксацину (3‑е поколение фторхинолонов) – на 11,9%. Также за исследуемый период наблюдалось увеличение устойчивости изолятов L. monocytogenes к канамицину на 5,9%. Резистентность к сульфаметоксазолу/триметоприму и рифампицину оставалась на уровне 81,8–100,0%.

Методом ПЦР-РВ установлено, что 92,2% исследуемых изолятов L. monocytogenes относятся к серогруппе (1/2а, 3а). В мясе птицы были выявлены изоляты серогруппы IVb, к которой принадлежит самый эпидемиологически опасный серотип листерий 4b.

Вклад авторов: Акулич О. А. – проведение исследований, анализ и интерпретация полученных данных, подготовка текста статьи, создание рисунков; Шадрова Н. Б. – формулировка ключевых целей и задач, редактирование текста статьи и утверждение окончательного варианта; Денисова Г. С. – формирование идеи, формулировка ключевых целей и задач, редактирование текста статьи.

Contribution of the authors: Akulich O. А. – testing, obtained data analysis and interpretation, paper text preparation, figure creation; Shadrova N. B. – formulation of key goals and objectives, paper text editing and approval of final paper text; Denisova G. S. – conceptualization, formulation of key goals and objectives, paper text editing.