Ньюкаслская болезнь (НБ, Newcastle disease, ND), возбудителем которой является вирус вида Orthoavulavirus javaense (OAVJ), или ортоавулавирус птиц типа 1 (Avian orthoavulavirus 1, AOAV-1), на протяжении века остается одной из наиболее разрушительных угроз для мирового промышленного птицеводства [1][2]. Несмотря на колоссальный прогресс в ветеринарной вирусологии и биотехнологии, эта высококонтагиозная инфекция c момента своего первого обнаружения в 1926 г. в г. Ньюкасл-апон-Тайн (Англия) наносит экономический ущерб, исчисляемый миллиардами долларов ежегодно [3]. Влияние болезни не ограничивается прямой гибелью поголовья, но также влечет за собой снижение продуктивности, торговые ограничения, затраты на карантинные мероприятия и дестабилизацию продовольственной безопасности в развивающихся странах. Возбудитель характеризуется широким генетическим разнообразием и циркулирует в популяциях не только сельскохозяйственной птицы, но и диких пернатых, создавая постоянный сложноэлиминируемый природный резервуар инфекции [4][5].

Исторически основой стратегии контроля НБ служила массовая иммунизация с использованием живых аттенуированных (на основе лентогенных и мезогенных штаммов вируса) и инактивированных вакцин [6]. Эти препараты позволяли успешно бороться с эпизоотиями в XX в., однако в настоящее время их ограничения очевидны [7]. Традиционные живые вакцины, будучи экономичными и высокоиммуногенными, обладают существенными недостатками, такими как возникновение нежелательных поствакцинальных реакций, проявление респираторного стресса (особенно на фоне вторичных инфекций, например микоплазмоза и др.). Инактивированные препараты в  том отношении безопасны, однако формируют менее напряженный мукозальный иммунитет. Более того, вакцины, разработанные на основе штаммов вируса, выделенных в 1950–1960-е гг., и принадлежащие к I и II генотипам [8][9], зачастую не обеспечивают защиту от актуальных в настоящее время штаммов (генотипы V, VII, XIII) [10][11]. В результате вакцинированное поголовье может инфицироваться полевыми штаммами, тем самым поддерживая циркуляцию возбудителя.

На фоне этих факторов в качестве безопасной и высокоэффективной альтернативы могут рассматриваться препараты, полученные с применением технологий рекомбинантных ДНК. Разработка вакцин нового поколения – векторных конструкций (на основе вирусов оспы птиц, герпеса индеек, аденовирусов), субъединичных препаратов, ДНК-вакцин – при рациональном дизайне трансгенов и регуляторных элементов конструкций способны индуцировать напряженный иммунитет, снижая выделение вируса [12]. Кроме того, подобные препараты совместимы с реализацией стратегии дифференциации вакцинированных животных от инфицированных (DIVA – Differentiating Infected from Vaccinated Animals), а также создаются с учетом генетических особенностей актуальных полевых изолятов. Однако у них имеются и недостатки: высокая стоимость производства, необходимость контроля уровней экспрессии трансгенов [13].

В данной работе представлен аналитический обзор литературы, посвященный оценке современного ландшафта генно-инженерных вакцин против НБ. Приведены характеристики основных типов вакцин, разработанных на основе технологий рекомбинантных ДНК, проведен критический анализ их преимуществ перед традиционными аналогами, а также рассмотрены технологические ограничения, препятствующие их широкому внедрению.

Эпоха классической вакцинологии (1950–1970-е гг.). До наступления эры генной инженерии контроль НБ основывался на эмпирических методах, разработанных в середине XX в. [14]. Использование лентогенных штаммов (LaSota, B1) и инактивированных вакцин позволяло бороться с эпизоотиями, но к 1980-м гг. ветеринарное сообщес-тво столкнулось со следующими проблемами [15][16]:

Таким образом, сформировалась потребность в новых препаратах, сочетающих в себе безопасность инактивированных и эффективность живых вакцин и при этом способных к преодолению материнского иммунитета.

Прогресс молекулярной биологии: клонирование генов и определение мишеней (1980-е гг.). Предпосылкой для новых революционных решений стало первое секвенирование генома вируса НБ. Было показано, что ключевыми антигенами являются поверхностные гликопротеины: белок слияния (F – fusion protein), ответственный за слияние оболочки вириона с клеточной мембраной, и гемагглютинин-нейраминидаза (HN), отвечающий за прикрепление вируса к сиаловым рецепторам. Именно клонирование генов, кодирующих эти гликопротеины, ответственные за инфекционность и патогенность вируса, легло в основу технологий создания первых рекомбинантных конструкций [17].

Пионеры векторных технологий: оспа птиц (конец 1980-х – 1990-е гг.). Первые генно-инженерные вакцины против НБ были созданы на основе вируса оспы птиц (fowlpox virus, FPV) в качестве вектора-носителя [18]. FPV благодаря протяженному геному позволяет встраивать чужеродные гены, не теряя при этом собственный репликативный потенциал, и обеспечивает высокие уровни экспрессии трансгена, необходимые для образования протективных антител. Исторический приоритет в этой области принадлежит командам исследователей под руководством M. E. Boursnell [19] и J. Taylor [20]: обеими группами было доказано, что рекомбинантный FPV, экспрессирующий ген F вируса НБ (rFPV-ND), защищает цыплят от летального заражения вирулентными штаммами. Стало очевидно, что протективный иммунитет достижим посредством использования гена, кодирующего лишь один мажорный иммуноген возбудителя, доставленного гетерологичным вирусом.

Золотой стандарт: векторы на основе вируса герпеса индеек (начало 1990-х гг.). Векторы на основе FPV имели значительный недостаток: в случае, если у птицы были предсуществующие антитела к нативному вирусу оспы, вакцинация становилась неэффективной [21]. К этим целям адаптировали вирус герпеса индеек (turkey herpesvirus, HVT), который ранее уже использовался для вакцинации против болезни Марека [22]. Изыскания научных групп под руководством R. W. Morgan [23] и P. J. Sondermeijer [24] привели к тому, что в 1992–1993 гг. были сконструированы варианты рекомбинантного HVT (rHVT), несущего ген F вируса НБ. rHVT-ND-вакцины показали уникальную способность преодолевать материнские антитела, так как вирус герпеса распространяется от клетки к клетке (cell-associated), уклоняясь от факторов гуморального иммунитета [25]. Это также открыло путь к массовой вакцинации в инкубаториях (in ovo) [26].

Обратная генетика. Параллельно развивалось другое направление – модификация непосредственно генома вируса НБ [27]. В течение долгого времени это не представлялось возможным, так как возбудитель НБ является РНК-содержащим вирусом негативной полярности и в работе с ним неприменимы методы традиционной генной инженерии. В 1999 г. две европейские лаборатории – группа B. P. Peeters в Нидерландах [28] и A. Römer-Oberdörfer в Германии [29] – разработали системы обратной генетики для вируса НБ, впервые получив инфекционный вирус из клонированной кДНК. Это позволило изменить сайт расщепления белка F для снижения вирулентности, вставлять маркерные гены или заменять гены, кодирующие поверхностные белки, на гены, кодирующие белки актуальных полевых штаммов вируса НБ [30].

Современный этап: диверсификация платформ (2000-е гг. – настоящее время). В XXI в. прогресс в области разработок идет по пути расширения платформ [12]:

История разработки генно-инженерных вакцин против НБ прошла путь от первых лабораторных экспериментов по клонированию генов в 1980-х гг. до создания коммерчески успешных векторных платформ (HVT) в 1990-х гг. и полного контроля над геномом вируса благодаря обратной генетике – на рубеже веков.

Векторные вакцины на сегодняшний день представляют собой один из наиболее успешных сегментов биотехнологических препаратов в птицеводстве. Принцип работы платформы основан на использовании гетерологичного вируса (вектора) в качестве средства доставки трансгена – гена, кодирующего, как правило, белок F или реже – HN [31]. В качестве вектора применяют вирусы, непатогенные для птицы, тем самым снижая риски гетерологичного инфицирования.

Векторы на основе вируса герпеса индеек (rHVT-ND). Рекомбинантные конструкции на основе rHVT (рекомбинантный вирус болезни Марека 3-го серотипа) являются золотым стандартом современной вакцинопрофилактики НБ и занимают основную долю рынка генно-инженерных вакцин. HVT является уникальным по своим свойствам вектором: он персистентно, зачастую пожизненно, и бессимптомно инфицирует птицу при вакцинации [32]. После введения (in ovo или подкожно суточным цыплятам) вирус реплицируется в лимфоцитах и эпителиальных клетках, постоянно экспрессируя ген F вируса НБ. Это создает эффект постоянной стимуляции иммунной системы путем обеспечения длительной презентации антигена в организме [33]. Основными конкурентными преимуществами платформы являются: преодоление MDA (за счет ускользания rHVT от циркулирующих нейтрализующих антител посредством межклеточных мостиков), что позволяет проводить эффективную вакцинацию в инкубатории даже при высоких титрах MDA у цыплят; бивалентная защита (вакцинация обеспечивает иммунитет как против болезни Марека, так и против НБ); отсутствие поствакцинальных реакций (векторные вакцины не поражают эпителий трахеи и не провоцируют развитие респираторного синдрома, что важно в условиях высокой бактериальной нагрузки Mycoplasma spp., Escherichia coli). Дополнительным преимуществом является соответствие данного класса вакцин стратегии DIVA: вакцинированные птицы вырабатывают антитела только к инсерту – белку F, но не к другим белкам вируса. Это позволяет при помощи дискриминирующих ИФА-тестов (иммуноферментный анализ) дифференцировать вакцинированное поголовье от инфицированного полевым вирусом [34].

Ограничением rHVT-ND-вакцин является отсроченное формирование иммунного ответа: на достижение протективного иммунитета требуется до 4 недель, поэтому необходимо соблюдение строгих мер биобезопасности для предотвращения заражения в течение этого периода, включая дополнительное введение живых вакцин. Также невозможно введение двух рекомбинантных вакцин, созданных на одной и той же платформе rHVT (например, rHVT-ND и rHVT-IBD против болезни Гамборо), из-за конкуренции вирусов за сайты репликации. rHVT-ND-вакцины не обеспечивают стерильный иммунитет, к тому же они являются клеточно-ассоциированными, что подразумевает их хранение в жидком азоте и введение в течение часа после размораживания [31].

Векторы на основе вируса оспы птиц (rFPV-ND). Исторически rFPV-ND были первыми генно-инженерными вакцинами против НБ. Сегодня они сохраняют свою нишу главным образом в регионах, где актуальна защита против оспы птиц. Механизм действия rFPV-ND-вакцин заключается в том, что протяженный геном вектора позволяет встраивать крупные инсерты, делая возможной высокоуровневую экспрессию генов F и HN в клеточной цитоплазме. rFPV стабилен и безопасен, способен к стимуляции мощного Т-клеточного иммунного ответа, что важно для клиренса вируса [35]. В отличие от rHVT-вакцин rFPV-вакцины неэффективны, если птица серопозитивна к вирусу оспы [36].

Векторные вакцины в целом как класс препаратов, в первую очередь платформа rHVT, совершили революцию в профилактике НБ, решив проблему интерференции с MDA и автоматизации процесса вакцинации. Тем не менее длительное формирование иммунитета и невозможность одновременного применения нескольких rHVT-вакцин открывают перспективу дальнейших разработок и комбинированных схем вакцинации. Согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения животных (ВОЗЖ), стратегия борьбы с НБ в высокоэнзоо-тичных зонах должна строиться на сочетании двух подходов: применение векторных вакцин для формирования продолжительного клеточного иммунитета и применение традиционных живых вакцин для перекрытия «окна восприимчивости» в первые недели жизни птицы [37].

Генетическая и антигенная вариабельность вируса НБ – ключевые причины, по которым классические схемы вакцинации нередко обеспечивают лишь клиническую защиту, не всегда блокируя репликацию и выделение полевого вируса. В этой связи технологии обратной генетики стали качественно новым этапом совершенствования средств иммунопрофилактики: они обеспечили переход от отбора эффективных нативных аттенуированных штаммов к рациональному конструированию вирусных геномов с предсказуемыми фенотипическими свойствами [38]. Подходы обратной генетики для возбудителя НБ основаны на получении инфекционного вируса из клонированной полноразмерной кДНК, комплементарной геному РНК-вируса отрицательной полярности. На практике это означает возможность замены протективных антигенов, отдельных детерминант вирулентности, введения маркерных инсертов и создания химерных вариантов, максимально приближенных к актуальным полевым изолятам.

Селективное давление на вирус НБ поддерживается высокой плотностью поголовья в промышленном птицеводстве, массовой иммунизацией живыми вакцинами и циркуляцией возбудителя в дикой орнитофауне. В результате этого вакцины на основе классических генотипов вируса НБ (часто I, II), обеспечивая частичную или полную клиническую защиту, не способны контролировать репликацию современных вирулентных генотипов (V, VII и др.) [38][39]. Методы обратной генетики позволяют конструировать генотип-согласованные (genotype-matched) вакцинные штаммы, которые снижают риски распространения полевых вирусов [40].

С методической точки зрения обратная генетика вируса НБ основана на следующих манипуляциях [27]:

1) конструирование полноразмерной кДНК генома вируса НБ в плазмидном векторе;

2) синтез вирусной РНК и формирование рибонуклеопротеидного комплекса при участии вспомогательных репликативных белков (NP/P/L);

3) репликация инфекционного вируса на культурах клеток или эмбрионах кур;

4) фенотипическая и генетическая валидация: оценка стабильности, степени аттенуации, иммуногенности и способности подавлять репликацию и выделение полевых вирусов.

Генотип-согласованные (genotype-matched) и химерные вакцины. Еще одним значимым направлением, развившимся на основе методов обратной генетики, стали вакцины, в которых инсерт (F и/или HN) соответствует циркулирующему полевому генотипу [40]. Широко внедряется в практику подход, при котором геномной основой является безопасный вакцинный либо заведомо аттенуированный штамм/конструкт, а гены F и HN в нем заменяются на таковые эпизоотически значимого генотипа. Преимущества данного подхода – оптимизация антигенного состава вакцины, более строгий контроль вирусовыделения и возможность оперативной модернизации конструкта: при смене доминирующего генотипа возможна «пересборка» штамма [41]. Но такие вакцины нередко относят к генетически модифицированным живым вирусам, что усложняет регистрацию, логистику и внедрение в разных юрисдикциях. Хотя в отношении вируса НБ не существует риска классической реассортации, вопросы генетической стабильности, возможного накопления мутаций при массовом применении и контроля производства остаются неизученными. Также в хозяйствах могут циркулировать несколько вариантов либо генотипов вируса НБ, что снижает эффективность концепции genotype-matched для всех сценариев [36].

Маркированные вакцины и концепция DIVA в рамках обратной генетики. Перспективным приложением технологий обратной генетики является создание маркированных (DIVA-совместимых) вакцин, так как это дает возможность диагностически отличать вакцинированное поголовье от инфицированного полевым вирусом по панели антител (например, к NP или другим внутренним белкам) либо по ПЦР-мишеням, уникальным для полевого вируса [42]. DIVA-совместимые вакцины являются ключевым инструментом для программ искоренения НБ, поскольку позволяют поддерживать доказательную базу эпизоотического благополучия. Стратегия DIVA требует одновременного наличия валидированных диагностических тестов, нормативного признания и устойчивой системы мониторинга и является не только биотехнологической, но и организационно-экономической задачей [43].

Субъединичные вакцины и вакцины на основе вирусоподобных частиц (ВПЧ, virus-like particles, VLP) представляют собой направление генно-инженерной вакцинологии, ключевой принцип которого состоит в отсутствии в составе препарата репликативно-активного вируса. В контексте НБ это свидетельствует об отказе от «живой» вакцинной инфекции как механизма формирования иммунитета и попытке заменить ее антигенной стимуляцией, основанной на применении протективных вирусных антигенов [44]. Для вируса НБ наиболее значимыми антигенными мишенями при разработке субъединичных вакцин остаются поверхностные гликопротеины F и HN, причем белок F, как правило, рассматривается как основной индуктор нейтрализующих антител [45]. В отличие от векторных и живых вакцин эффективность субъединичных и VLP-препаратов зависит от того, в каком структурном и конформационном состоянии представлен антиген, какие посттрансляционные модификации он получил и каким образом организована его презентация [46].

Субъединичные вакцины – это тип вакцин, в которых для стимуляции иммунного ответа используются специфические очищенные рекомбинантные антигены (субъединицы) патогена. Они не содержат реплицирующихся компонентов, обладают высокой стабильностью и значительно снижают риск побочных реакций по сравнению с традиционными вакцинами. Такие вакцины требуют наличия адъювантов в иммуногенной композиции, определенных схем введения (двукратная иммунизация) и в некоторых случаях дополнительных систем доставки (липосомы, наночастицы) [47]. VLP-вакцины – это высокоиммуногенные дефектно-репликативные самособирающиеся структуры, имитирующие морфологию нативного возбудителя. Состоящие из самособирающихся вирусных структурных белков, они не содержат генетического материала, что делает их неспособными к репликации или развитию заболеваний. VLP вируса НБ формируются за счет совместной экспрессии структурных белков F, HN, M, при этом каркасом для сборки, как правило, служит матриксный белок (М) [48]. Концепция субъединичных и VLP-вакцин привлекательна сочетанием высокого профиля безопасности и возможности интеграции в стратегию DIVA.

Экспрессионные системы и их значение для антигенов вируса НБ. Эффективность субъединичных и VLP-вакцин определяется не только выбором антигенной мишени, но и выбором системы экспрессии, от которой зависят посттрансляционные модификации конечного продукта. В настоящее время имеются сведения об успешном применении следующих систем экспрессии для целей биосинтеза антигенов вируса НБ:

– бакуловирусная система (клетки Sf9/Hi5) часто рассматривается как оптимальная для получения вирусных гликопротеинов и VLP; она обеспечивает необходимые посттрансляционные модификации и высокие выходы целевого белка, а также технологически совместима со сборкой VLP [49][50];

– дрожжи и E. coli удобны и дешевы, но при экспрессии белков F и HN они могут синтезировать продукт с измененной конформацией или с некорректным гликозилированием, что снижает долю функциональных эпитопов [50][51];

– клетки млекопитающих обеспечивают наиболее корректную конформацию гликопротеинов, но существенно повышают стоимость и требования к производству, что критично для массового применения [52];

– растительные платформы (транзиентная экспрессия или стабильные трансформанты) привлекательны масштабированием и потенциальной дешевизной, но сталкиваются с вопросами стандартизации дозы, вариабельности экспрессии и нормативного контроля [53].

Анализ преимуществ и ограничений субъединичных и VLP-вакцин представлен в таблице 1.

Наиболее радикальным отходом от традиционных методов вакцинологии в борьбе с НБ стала разработка нуклеиновых (ДНК) вакцин. В этом случае организм птицы играет роль не реципиента готового антигена, а является биореактором, самостоятельно синтезирующим протективные антигены. Принцип технологии основан на введении генетических конструкций – плазмидных векторов, кодирующих трансгены (F/HN), это позволяет имитировать естественный инфекционный процесс in vivo без участия живого возбудителя [13]. Трансгены в составе генетических конструкций находятся под контролем сильного промотора (зачастую цитомегаловирусного – CMV). В клеточном ядре такие конструкции запускают процессы транскрипции и трансляции вирусных белков, которые впоследствии подвергаются презентации на поверхности клетки. Подобный механизм презентации обеспечивает главное иммунологическое преимущество ДНК-вакцин: они способны индуцировать как Т-клеточный иммунный ответ, так и выработку вируснейтрализующих антител [21]. Еще одним достоинством является скорость разработки ДНК-препаратов: в случае появления нового геноварианта вируса НБ возможно создание либо актуализация плазмидной конструкции в кратчайшие сроки, что позволяет быстро реагировать на эпизоотические угрозы [15].

На практике попытки реализации потенциала ДНК-вакцин в птицеводстве сталкиваются с серьезными препятствиями. Так, «голая» (naked) плазмидная ДНК слабоиммуногенна при стандартном введении – в основном из-за низкого поглощения клетками in vivo и деградации нуклеазами. В результате для достижения иммуногенности требуется введение высоких доз ДНК и применение сложных методов доставки (электропорация), что в условиях промышленного птицеводства экономически нецелесообразно [54].

Новые системы доставки. Понимание того, что эффективность нуклеиновых вакцин определяется не только качеством антигена, но и способом его доставки, привело к активному развитию вспомогательных технологий. Ранние экспериментальные методы, такие как биобаллистика («генная пушка») или электропорация, показали высокую эффективность и способность вызывать мощный иммунный ответ даже при введении малых доз ДНК [55]. Однако это требует применения сложного оборудования и индивидуального введения, что опять же неприменимо для целей массовой вакцинации. Решение данной проблемы исследователи видят в использовании химических и нанотехнологических носителей. Внедрение генетического материала в структуру липосом, катионных полимеров либо наночастиц на основе хитозана и PLGA (полилактид-ко-гликолид) позволяет защитить его от деградации и повысить эффективность трансфекции [56][57]. Использование мукоадгезивных полимеров (например, хитозана) открывает перспективы для конструирования мукозальных ДНК-вакцин для аэрозольного либо перорального введения [58]. Тем не менее, несмотря на активные лабораторные исследования, масштабирование производства нановакцин и обеспечение их стабильности и однородности в промышленных объемах все еще представляют собой сложные технологические задачи.

Таким образом, нуклеиновые вакцины являются технологически продвинутым, но неадаптированным к реалиям массового птицеводства сегментом. Их неоспоримые преимущества – скорость разработки, стимуляция клеточного и гуморального звеньев иммунитета – нивелируются низкой экономической эффективностью и непригодностью для целей массовой вакцинации. Будущее этой платформы зависит от прогресса в области создания доступных наносистем доставки.

Для систематизации данных был проведен сравнительный анализ основных классов вакцин против НБ (живые традиционные [38][59][60], рекомбинантные векторные [31][36], созданные на основе технологий обратной генетики [36][41][61], субъединичные и VLP-вакцины [48][62], ДНК-вакцины [63][64]) по шести критическим для промышленного птицеводства параметрам: иммуногенность (включая мукозальный иммунитет), способность преодолевать материнские антитела, совместимость со стратегией DIVA, контроль вирусовыделения, безопасность и технологичность применения. Результаты данного анализа обобщены в таблице 2, которая представлена в электронном виде в разделе Дополнительные файлы по адресу https://doi.org/10.29326/2304-196X-2026-15-2-123-130.

Проведенный аналитический обзор литературы свидетельствует о наблюдающемся в мире фундаментальном пересмотре стратегий борьбы с НБ. Переход от использования классических аттенуированных штаммов к рациональному дизайну генно-инженерных препаратов является закономерным технологическим ответом на эволюционную изменчивость патогена и интенсификацию промышленного птицеводства.

На сегодняшний день можно утверждать, что рекомбинантные векторные вакцины, прежде всего на основе вируса герпеса индеек (rHVT-ND), заняли доминирующую позицию в сегменте инкубаторной вакцинации. Их способность преодолевать барьер материнских антител и обеспечивать пожизненную базовую защиту решила одну из главных проблем ветеринарной иммунологии XX в. Однако, как показывает анализ, ни одна из существующих технологических платформ не является оптимальной: векторные вакцины не способны быстро индуцировать мукозальный иммунитет, необходимый для блокирования «ворот инфекции», в то время как субъединичные, VLP- и ДНК-вакцины, обладая оптимальным профилем безопасности, сталкиваются с экономическими и логистическими барьерами массового применения.

Особое место в будущем контроле заболевания отводится технологиям обратной генетики. Возможность создания генотип-ассоциированных вакцин открывает путь к решению проблемы вирусовыделения. Именно снижение циркуляции полевого вируса в вакцинированном стаде, а не просто предотвращение клинических проявлений становится новым критерием эффективности препаратов. Кроме того, широкое внедрение DIVA-совместимых вакцин (как векторных, так и маркированных при помощи методов обратной генетики) является обязательным условием для перехода от стратегии сдерживания к стратегии элиминации болезни в эндемичных регионах.

Резюмируя вышеизложенное, можно утверждать, что будущее специфической профилактики НБ лежит в плоскости комбинированных стратегий. Вероятнее всего, оптимальная схема защиты будет строиться на сочетанном подходе: использование векторных вакцин in ovo для создания фундаментального системного иммунитета в сочетании с мукозальными стимуляторами (на основе обратной генетики или векторов следующего поколения). Дальнейший прогресс в этой области, возможно, будет связан с совершенствованием систем доставки антигенов и корректировкой нормативно-правовых норм в отношении ветеринарных препаратов, полученных с применением технологий рекомбинантных ДНК.

Вклад авторов: Байрашев Т. А. – проведение поисково-аналитической работы, подготовка текста статьи; Галеева А. Г. – концепция обзора, подготовка текста статьи; Ефимова М. А. – научное консультирование, редактирование текста статьи.

Contribution of the authors: Bairashev T. A. – search and analytical work, manuscript preparation; Galeeva A. G. – conceptualization of the review and manuscript preparation; Efimova M. A. – scientific consulting and manuscript editing.